Губер

Эдуард Иванович Губер

* * *
Зачем озлобленной толпой,
Беснуясь в ярости слепой,
Народ по улицам теснится?
Или во имя Бога сил,
Среди поруганных могил,
Проснулся бедный Израил
И жаждой мщения томится?
Куда, волнуясь и шумя,
Идет, оружием гремя?
Не на молитву в дом Еговы
В урочный час выходит он,
А в дом суда, где игемон,
Казнить и миловать готовый,
Творит расправу и закон.
Сходя с высокого порога,
Невольным ужасом томим,
Пилат на страждущего Бога,
Смутясь, указывает им.
Но крики грозные несутся:
«Мы не хотим Его, распни!»
И вопли гнева раздаются
И смерти требуют они.
Пилат смутился пред толпою, —
И вот, с высоких ступеней,
К врагам, страдальческой стопою,
Идет великий Назорей;
Сошел, на миг остановился,
И – да исполниться судьба!
С улыбкой кроткой преклонился
Он у позорного столба.
Они же злобно в багряницу
Его с насмешкой облекли,
Вложили трость Ему в десницу,
Венец из терния сплели,
С угрозой руки поднимали;
Потом, с насмешкой преклонясь,
Они в глаза Ему плевали,
Бездушной злобой веселясь.
Толпою шумной окружили,
С крыльца высокого свели
И крест тяжелый возложили,
И к месту казни повели.

Предательство Иуды

Дремлют воды Иордана,
Спит развенчанный Сион,
В ризе влажного тумана
Исчезает Елеон, —
Тихо воздух благовонный
Нежит знойный прах земли,
И шумит волною сонной
Море Мертвое вдали: —
Мнится, тайны величавой,
Средь томительного сна,
Или дум борьбы кровавой
Ночь тяжелая полна.
В небе дальнем месяц блещет,
Смотрит весел и игрив;
Бледный свет его трепещет
В темной зелени олив,
И, в лучах его блистая,
В сон глубокий погружен,
Листья длинные качая,
Озарился Елеон.
Полон муки беспредельной
И любви горячих слез,
Человек в тоске смертельной
Руки чистые вознес;
Ближе смерть! Страшнее битва!
Кровь с лица Его бежит;
Безответная молитва
На устах Его дрожит.
Он один, в часы ночные,
Полон страха и скорбей.
Где же спутники младые,
Где семья Его друзей?
Или, чуждые заботы,
Преклонясь на прах земли,
Одолеть ночной дремоты
В час тяжелый не могли?
Или спят? А Он с любовью
Тихо молится за них;
И скорбит, и плачет кровью
За апостолов Своих.
Спите тихо до рассвета!
Ближе, ближе страшный час!
Ныне кровь Его завета
Проливается за вас.
Но вот к пещере сокровенной,
Среди страстей неодолим,
Народ толпой ожесточенной
Идет, сомнением томим.
Во тьме ночной мечи сверкают,
При бледном свете фонаря,
И лица грозные мелькают,
Безумной злобою горя.
Народ! – Давно л он одежды
К ногам Учителя бросал,
И очи, полные надежды
К Нему, моляся, обращал?
А ныне, грозною толпою,
Как дикий зверь, освирепев,
Он поздней крадется тропою
В тени развесистых дерев.
Давно ли он водил с мольбою
К больным и немощным Врача?
А ныне злобно дышит кровью
И машет лезвием меча.
Сбылось. Народ остановился!
И вот, покорствуя судьбе,
Один, в неслыханной борьбе,
От них украдкой отделился;
Стоит в волнении страстей,
С преступной мыслию своей;
Дрожит и борется, и очи
Кружит в мучительной тоске –
В сей страшный час великой ночи
Судьба земли в его руке!
И тихо ждет его Спаситель; —
Он медлит… страшно… он идет,
И, молвя: «Радуйся, Учитель!»
Его лобзаньем предает…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *