Фофанов

Константин Михайлович Фофанов

* * *

Под напев молитв пасхальных
и под звон колоколов,
к нам летит весна из дальних,
из полуденных краев.

В зеленеющем уборе
млеют темные леса,
небо блещет точно море,
море — точно небеса.

Сосны в бархате зеленом,
и душистая смола
по чешуйчатым колоннам
янтарями потекла.

И в саду у нас сегодня
я заметил, как тайком
похристосовался ландыш
с белокрылым мотыльком

Отречение Петра

И вспомнил Петр слово,
сказанное ему Иисусом:
прежде нежели петух пропоет дважды,
трижды отречешься от Меня, —
и начал плакать.
Марк, гл. XIV, 72

Первосвященника двор тесный
Шумит народом. Блеск зари
Померк на высоте небесной…
Навстречу звездам фонари
Зажгли; свет факелов багровых
Неясно освещает двор.
Свежеет; из ветвей терновых
Сложили пламенный костер;
В свету дрожат, шатаясь, тени, —
И в их изменчивой игре
Белеют судьбища ступени,
Мелькает стража на дворе.
Сверкают шлемы, блещут копья,
Вокруг огня сидит народ,
И ветер двигает отрепья,
И говор сдержанный плывет…

И у костра, присев на камень,
Взирает сумрачно на пламень
Один их тех, кто вслед Христа
Бродил, внимал Его ученью,
Чьи вдохновенные уста
Взывали к правде и терпенью.
То рыбарь Петр – Христа сподвижник;
Он полн раздумьем роковым.
И вот к нему подходит книжник
И говорит: «И ты был с Ним!»
И в тайном ужасе, бледнея,
Промолвил бледный ученик:
«Нет, я не знаю Назорея –
Ты ошибаешься, старик».
И вот одна из жен, случайно
Заметив мрачного Петра,
К нему идет и шепчет тайно:
«Тебя я видела вчера,
Шел с Ним ты вместе»… Петр, робея,
Не поднимал смущенных глаз
И рек: «Не знаю Назорея,
Его я вижу в первый раз»…
И снова грустью молчаливой
Он омрачился. И опять
Его допросом испытать
Идет судья велеречивый.
И Петр, подняв главу свою,
Воскликнул, страхом пламенея:
«Нет, я не знаю Назорея,
Пророка в Нем не признаю!..»

Тогда костер, дымясь, потух;
Белела утром тень ночная,
И на дворе запел петух,
Зарю веселую встречая.
И вспомнил Петр слова Христа, —
И зарыдал, смущен тоскою,
И нерешительной стопою
Он поспешил за ворота.
Восток серебряный алел…
И для забот, для шумных дел,
Вновь пробуждался город пыльный…
Вставала жадная нужда,
И на базарах торг обильный
Кипел, как прежде, как всегда…
Но мрачен Петр был – и отныне
Спешил покинуть он скорей
Для тишины немой пустыни
Ерусалимские твердыни,
Базары шумные людей…

Он шел туда, где взор нескромный
Не мог судить его тоски,
Где только пальмы в неге томной
Роняют листья на пески,
Где только ветер, только птицы
Да безмятежная лазурь,
Что не сгорает от денницы,
Не разбивается от бурь…
И там отшельник одинокий
В тоске тяжелой и глубокой
К земле с рыданием припал.
И день прошел; на высях скал
Померк закат, и дымкой синей
Оделась степь, и над пустыней,
Как царь в толпе рабов своих,
Встал месяц в сонме звезд ночных.

И поднял Петр немые очи,
От слез раскаянья восстав.
И в аромате влажных трав,
И в чутком сне, и в блеске ночи,
Казалось, кто-то был разлит
Неизреченной благостыней;
Казалось, кто-то над пустыней
С Петром и плачет, и скорбит…
И понял Петр, Кто снова нес
Ему прощение святое,
Христос, простивший все земное,
С ним примирившийся Христос.

  Он здесь – Христос

Не говори, что дни былые
Светлей и чище от того,
Что там Христос дела святые
Творил – и видели впервые
Там Жизнодавца своего.

Не сожалей, что опоздали
Мы к дням гонений и чудес,
Что мук Христа не облегчали,
И что в непонятой печали
Спаситель распят и воскрес.

Он здесь – Христос! Он между нами:
Он – в добром сердце и в очах,
Когда правдивыми устами
Ты убеждаешься слезами
О вечной правде в небесах.

Он здесь – в толпе, к Нему готовой
Придти и вымолить любовь;
Он только снял венец терновый
И обещает жизни новой
Святую веру вновь и вновь.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *