Болеславский

* * *

И ночь была, и был рассвет,
И на рассвете Магдалина
Вошла во гроб. Но домовина
Пуста. В ней Иисуса нет.

Одни лишь пелены да плат
Там остывают, а над ними
Трепещет воздух, словно в дыме
Крыла струятся и сквозят.

От слез не видя ничего,
Шептала: «Люди, неужели
Вы унести Его посмели,
Упрятать Бога моего?

Неужто, змеями скользя,
Проникли в смертную обитель
И утаить Его хотите?
Нет, Бога утаить нельзя”.

А во гробнице все светлей,
И вдруг, застыв оторопело,
Увидела: в тунике белой
Небесный Ангел перед ней!

Сказал: «Кого ты ищешь здесь?
Будь, жено, к радости готова.
Средь мертвых не ищи Живого.
Кого распяли – Тот воскрес”.

Мария глянула назад –
Там Некто (может быть, садовник?)
Стоял – в очах Его бездонных
Тонул ее печальный взгляд.

Верни мне Господа, верни!
Я ароматы дорогие
К Нему несу. Сказал: «Мария!”
Она вскричала: «Раввуни!”

И вздрогнул Силоамский сад,
И, воздух листьями целуя,
Во все пределы весть благую
Послал, не ведая преград!

Послал сквозь тысячи границ:
К звездам – взметенными ветвями,
В глубь – распрямленными корнями,
В даль по земле – хорами птиц!

А молвью человечьей – чрез
Века! И тотчас поднебесье,
И грады шумные, и веси
Отозвались: «Христос воскрес!”

А следом, точно эхо, весь
Юдольный мир иных столетий
Единым выдохом ответил:
«Воскрес! Воистину воскрес!”

прослущать в авторском исполнении


             Третий

                 1
Неспешно шли, от зноя маясь,
Оставив Иерусалим,
И Третий на пути в Еммаус
Внезапно подошел к двоим.

Не из-за солнца или пыли,
Но волею высокой вмиг
При встрече с Третьим чудно были
Удержаны глаза двоих.

Не узнавали Иисуса,
И оба вперебой, не в лад
Рассказывали безыскусно,
Как их Учитель был распят.

Когда ж вечеряли в селенье,
Хлеб преломил Он, помолясь,
И словно произвел целенье
Тотчас Его узнавших глаз!

Но лишь узрели Бога в Третьем,
Произошел в их душах сдвиг,
И в нестерпимо ярком свете
Бог стал невидимым для них…

2

Оглядывались и в печали
Опять искали встречи с Ним.
«Покинул нас! – в слезах вскричали. –
Вернемся в Иерусалим…”

Но встало слово над двоими,
И вняли Господу, дивясь:
«Там, где вы собраны во имя
Моё, – там Я всегда средь вас!”

                 Фома

… И в доме, Воскресший, опять
Ты встал посреди, точно пламя!
Как мог я Тебя не узнать?
Что стало с моими глазами?

Но, Боже, Ты в теле ином,
И только Твой голос, Твой голос
Мне так по-родному знаком,
Что сердце мое раскололось!

Ты молвил: «Вот раны Мои.
Гляди же!” Гляжу, замирая,
Ничтожный, как персть, меж людьми,
Пред Богом былинка земная.

Ты молвил: «Сомнений и лжи
Не ведай и волею доброй
Свой перст в Мои раны вложи,
Водвинь свою длань в Мои ребра”.

Но я от стыда трепещу
И только одно в просветленье:
«Господь мой и Бог мой!” – шепчу,
Упав пред Тобой на колени.

Прости мне духовную тьму,
Что жил я не столько по вере,
Сколь все ж по уму, по тому,
Что понял, проверил, измерил…

Рассудочен, Господи, я,
Душою так мало истратясь,
И требует вера моя
Извечно во всем доказательств.

О, как я завидую тем,
Чья вера – блаженная вера, –
От сердца, вне схем и систем,
Как небо, не ведает меры!

Хочу Тебе столько сказать,
Да горло мне сжало в порыве,
И тонет рассудок в слезах,
Впервые, мой Боже, впервые!

И плачу я, и трепещу
И только одно в просветленье:
«Господь мой и Бог мой!” – шепчу,
Упав пред Тобой на колени.

 

* * *

По Воскресении и к ней
Явился Он, и мать хотела
Прильнуть к Нему, обнять нежней,
Сыновьего коснуться тела.

Она вскричала: «Сыне мой!»
Но Он: «Нельзя Меня касаться.
Уже Я в плоти неземной,
И нам, родная, не обняться…»

 

                Христос

1.

Три дня в гробу лежал до Воскресенья,
Три дня Земля без Господа была
И в промежуток тот без опасенья
Свободно проскользнули духи зла.

Тьма бесов, тьма чертей торжествовала,
Устроиться спешила в душах тех,
Кому добра и правды было мало,
А сладок лишь один корысти грех.

И Пётр смотрел беспомощно и грустно,
Считал часы, не сдерживая слёз,
И помня обещанье Иисуса,
Всё ожидал: воскреснет ли Христос?

2.

Христос — воскрес! А мы с тобой мертвы.
В греховных пеленах с тобой покуда.
Но существует в этом мире чудо
Безгрешной и безбрежной синевы!
Христос — воскрес! И, верю, нам с тобой
Поможет Он воскреснуть завтра тоже
Для вечной жизни! И с любовью Божьей —
За Ним и с Ним уверенной стопой!

3.

Подумала: это садовник.
И мы начинаем гадать.
Плутаем в деревьях. Но кто в них?
И чувствуем вдруг благодать!
Смолкают вопросы и речи.
И видим уже неспроста
В садовнике, в пахаре, в певчем —
Сокрытого в каждом Христа!

* * *

Как хорошо, что Он воскрес весной!
Но и зимой весна бы наступила
Для душ, преображённых Божьей силой,
И для цветов, и для листвы лесной,
Для стаи в возвращенье светлокрылом!

Благая весть

Всё есть благая весть.
Не только та, впервые
Пришедшая к Марии
От Ангела Небес.

Всё есть благая весть.
Набухли почки — значит,
И дождь счастливо плачет,
И мир веснеет весь!

И слышен новых струн
Аккорд — как обещанье!
Нет вести о прощанье.
Всё — радостный канун!

Ах, солнышко окрест,
Сверкание повсюду!
Случилось в мире чудо!
Всё — благостная весть!

Всё благостная весть!
Все тяготы, печали,
Давящие вначале,
Что снег, теряют вес!

Как этот сад и лес,
Примите с ними вместе
Среди земных известий
Благую весть с Небес:
Христос, Христос воскрес!

Воскресение

1.

Когда свершилось Воскресенье,
Лишь горстка ведала о том,
И на Земле тот день весенний
Не отмечался торжеством.

Но знали  т а м, меж звёзд несметных,
Храня гармонию миров:
Планету сберегла от смерти
П о с л а н ц а  их любовь и кровь.

2.

Когда свершилось Воскресенье,
Как ликовали в Небесах
И праздновали возвращенье
Е г о  — со Словом на устах!

Отец встречал Его, сияя,
И пел осанну херувим,
И ангелы, и птичьи стаи
Крыла плескали перед Ним!

И в новой песне осиянной,
Заполнившей Небесный Дом,
Меж «аллилуйя» и «осанна» —
«С в е р ш и л о с ь !» — слышалось кругом.

Меж тем, закрытый тучей чёрной,
Стоял угрюмый сатана,
С Иудой говорил о чём-то, —
Тень на Земле была видна…

Пасха

Ныне снова Пасха! Снова
Воскресает Божье Слово!
Было распято Оно.
Заглушали Слово Божье.
Суесловием и ложью.
Только — не заглушено!

Заглушали без печали,
Чтобы мы не различали
В шуме, что устроил бес,
Истину любви, спасенья.
Но приходит Воскресенье
Чистой музыкой с Небес!

И со мной в волне мелодий
Тоже что-то происходит!
Ощущаю, весь лучась:
Лучшее во мне, святое
Вместе с детской чистотою
Оживает в этот час!

* * *
Лк.23

Народ, насмешлив и спесив
И воины Ему кричали:
«Ты самого Себя спаси!»
А Он глядел с креста в печали.

«Я приходил не для того,
Но ради вашего спасенья!
Не поняли вы ничего.
Поймёте после Воскресенья».

            Камень

Отваленный от гроба камень, —
Куда его перенесли?
Он путешествет веками,
То близко он, а то вдали.

Не раз всевластные уроды
Сгущали мрак своих систем
И выход Слова на свободу
Заваливали камнем тем.

Но свыше силой облечённый,
Свет Слова и в темнице рос,
Отталкивал он камень чёрный,
И помогал ему Христос.

           Силоамскмй сад

Снова в заросли парка с тобой забреду,
Где серебряный сумрак цветами дробится,
И пригрезится: мы в Силоамском саду,
Притаившем пещеру, что стала гробницей.

Видишь? Светится! Видишь? Приблизились к ней
Меж венками из мирт, сквозь смоковниц убранство
В одеянии белом, бесплотней теней
Неземные посланцы Безмолвного Братства.

Стража копья в них мечет! Вздымает мечи!
Но они невредимо стоят возле входа,
А затем растворяются дымом в ночи…
И спускается Ангел из бездн небосвода!

На виду у трепещущих стражников Он –
Прочь печать и к пещере приваленный камень!
И Распятый встает от кровавых пелен
И наружу идет, помавая руками!

И меняется вдруг Его смертная плоть,
Обретая бессмертную форму, и тая,
Исчезает из зренья земного Господь,
Только вспышка блеснет вдалеке золотая…

А с зарею Мария направится в сад,
Над пустою могилой застынет, бледнея, –
И Виновник печали вернется назад,
И чудесный Садовник предстанет пред нею!

И весь сад Силоамский с капеллою птиц
Запоет в ликовании песнь Воскресенья!
…Вдруг опомнюсь. Опять я меж жестких границ
Мира, века и в круге мирской карусели.

Но таинственно вспыхнет под солнцем листва,
Но вскипят над соцветьями птиц перезвоны
Подтвержденьем такого в столетьях родства,
Что почувствую Бога душой озаренной!

Лишь взгляну на цветок, как изваянный весь,
В серебристом рисунке, в отделке крылатой, –
И не надо уже ни чудес, ни словес,
Ни пяти доказательств Фомы Аквината.

* * *
«Не прикасайся ко Мне»
Ин. 20:17
Не прикасайся ко Мне, Магдалина;
И не удерживай в мире Меня!
Жаждет Отец возвращения Сына,
Очи над грешной планетой склоняя.

Ты подожди – на Земле умалённый,
Снова явлюсь – но в величии – Я,
И прикоснутся ко мне миллионы,
И прикоснусь к ним – Я, Бог и Судья.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *